Презентация - Современная поэзия И. Бродского

Современная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. БродскогоСовременная поэзия И. Бродского







Слайды и текст этой презентации

Слайд 1

Современная поэзия. Жизнь и творчество И.бродского.
Работу выполнила учитель МОУ СОШ № 84 г. Ярославля Дайнеко Наталья Васильевна
Быть поэтом - это значит то же, Если правды жизни не нарушить, Рубцевать себя по нежной коже, Кровью чувств ласкать чужие души. Сергей Есенин

Слайд 2

Иосиф Александрович Бродский – единственный ребенок в семье ленинградских интеллигентов – родился 24 мая 1940 г. в Ленинграде.
С матерью - Марией Моисеевной Вольперт. 1959 год.
С отцом - Александром Ивановичем Бродским. 1959 год

Слайд 3

Уже в отрочестве проявились его самостоятельность, решительность, твердый характер. В 1955 году, не доучившись в школе (ушел из 8 класса средней школы № 196 на Моховой), поступил работать на военный завод фрезеровщиком, выбрав для себя самообразование, главным образом, многочтение: «Начиналось это как накопление знаний, но превратилось в самое важное занятие, ради которого можно пожертвовать всем. Книги стали первой и единственной реальностью» (И.Бродский).

Слайд 4

«В шестнадцать лет я хотел стать хирургом, даже целый месяц ходил в морг анатомировать трупы» (И.Бродский).
Л.Штерн вспоминает: «всерьез Бродский начал, по его словам, «баловаться стишками» с шестнадцати лет, случайно прочтя сборник Бориса Слуцкого». Первая публикация – в семнадцать лет, в 1957 г.

Слайд 5

В машинописных и переписанных от руки списках, из рук в руки, в среде читающей поэзию интеллигенции быстро распространялись замечательные, ни на чьи не похожие, отличавшиеся ранней зрелостью, зоркостью, узнаваемой индивидуальностью и резкостью письма, исповедальной открытостью, лирической пронзительностью, удивительным тончайшим мастерством огранки стихи и поэмы неведомого большинству ленинградца Иосифа Бродского – «Рождественский романс», «Шествие», «Пилигримы», «Стихи под эпиграфом» («Каждый пред Богом наг...»), «Одиночество», «Элегия», «Теперь все чаще чувствую усталость...», «Романс» Несмотря на отсутствие весомых публикаций, у Иосифа Бродского была скандальная для того времени широчайшая известность лучшего, самого известного поэта самиздата

Слайд 6

Принципы творчества
Сжатость, мощь, новизна, содержательность, эзоповская иносказательность, афористичность, мастерство, гармония. Он рано осознал необходимость синтеза преемственности (русская поэзия XIX-XX вв.) и реформы русского классического стиха, выявления его новых выразительных возможностей.

Слайд 7

29 ноября 1963 г. в газете «Вечерний Ленинград» был опубликован пасквиль «Окололитературный трутень» на Бродского. Организованная травля разрасталась; оставаться в Ленинграде Бродскому было опасно; во избежание ареста друзья в декабре 1963 г. увезли поэта в Москву. Вечером 13 февраля 1964 года на улице Иосиф Бродский был неожиданно арестован.

Слайд 8

Решение суда – высылка на 5 лет с обязательным привлечением к физическому труду. Ссылку поэт отбывал в Коношском районе Архангельской области, в деревне Норинской В 1965 г., под давлением мировой общественности, решением Верховного суда РСФСР срок высылки сокращен до фактически отбытого (1 год, 5 месяцев).

Слайд 9

В 1965 г. в Нью-Йорке вышла первая книга Иосифа Бродского на русском языке «Стихотворения и поэмы». При попытках публикации стихов Бродский сталкивался с жестким давлением цензуры, уничтожавшим все своеобразие его стихов и всю проделанную титаническую работу; все попытки цензурного вмешательства поэт не принимал ни в каких формах.

Слайд 10

Тем временем российские спецорганы ускоренно готовили высылку неудобного, несломленного, бескомпромиссного поэта Иосифа Бродского за рубеж. Рано утром 4 июня 1972 года, покидая страну, как казалось и оказалось, навсегда, собираясь в аэропорт "Пулково", Иосиф Бродский написал письмо Генеральному секретарю КПСС Леониду Брежневу, в котором выразил надежду, что ему разрешат публиковаться в русских журналах и книгах

Слайд 11

В США Бродский в полной мере реализовал все те возможности творческого и карьерного роста, а также издательской активности В 1980 г. Бродский получил американское гражданство

Слайд 12

В 1987 г. поэт так оценивал свое изгнание: «Те пятнадцать лет, что я провел в США, были для меня необыкновенными, поскольку все оставили меня в покое. Я вел такую жизнь, какую, полагаю, и должен вести поэт – не уступая публичным соблазнам, живя в уединении. Может быть, изгнание и есть естественное условие существования поэта, в отличие от романиста, который должен находиться внутри структур описываемого им общества. Я чувствовал некое преимущество в этом совпадении моих условий существования и моих занятий. А теперь из-за всех этих «изменений к лучшему» возникает ощущение, что кто-то силой хочет вторгнуться в мою жизнь.»

Слайд 13

В декабре 1987 г., в возрасте сорока семи лет, награжден Нобелевской премией по литературе (вслед за Буниным и Пастернаком он стал третьим русским поэтом, получившим Нобелевскую премию): «за всеохватное авторство, исполненное ясности мысли и поэтической глубины» (Бродский – один из самых молодых лауреатов Нобелевской премии за все годы ее присуждения).

Слайд 14

После получения Нобелевской премии Бродский чрезвычайно много времени и сил посвятил трудоустройству и просто устройству в Америке многочисленных иммигрантов из России - писателей, ученых, знакомых, знакомых знакомых и т.д. и т.п. Писание рекомендательных писем, телефонные звонки, визиты к нужным людям... Он, как локомотив, ввел в новое культурное, экономическое и социальное пространство большой массив людей, но, к сожалению, далеко не все из них оказались достойны его усилий и хлопот, далеко не все оказались даже элементарно благодарны...

Слайд 15

В Париже в 1991 г. Иосиф Бродский познакомился с итальянской аристократкой Марией Соззани (отец - итальянец, мать - русская) и женился на ней. В 1993 г. у супругов родилась дочь Анна Александра Мария («Анна – это в честь Анны Андреевны Ахматовой, Александра – в честь моего отца, Мария – в честь моей матери и в честь моей жены, которую тоже зовут Мария». – И.Бродский), очень похожая на мать Бродского Марию Моисеевну. Бродский с глубокой нежностью относился к дочери, «Анне, Нюше, которая за первые два с половиной года своей жизни успела доставить столько счастья отцу."

Слайд 16

Настоящая любовь, настоящий союз, единство двух душ, верность, любимая дочь...
Счастье Бродского

Слайд 17

Иосиф Бродский умер в возрасте 55 лет, 28 января 1996 г. Известие об этой смерти немедленно облетело весь мир. Русский устный телеграф уверял – «в ванной от разрыва сердца», в доступных американских некрологах с равнодушной и холодной краткостью констатируется – «во сне». Это был последний инфаркт...
Могила Иосифа Бродского на острове Сан Микеле в Венеции.

Слайд 18

1961 — Поэма «Петербургский роман», цикл «Июльское интермеццо», поэма-мистерия «Шествие». 1963 — Цикл «Песни счастливой зимы», «Большая элегия Джону Донну», поэма «Исаак и Авраам», поэма-эпопея «Столетняя война». 1966 — Роман в стихах «Горбунов и Горчаков». 1972 — «Бабочка», «Сретенье». 1973 — Первый английский сборник «Second Poems» 1975 — «Осенний крик ястреба». 1976 — Цикл «Часть речи». 1980 — Том переводов английской и американской поэзии. 1981 — «Римские элегии». 1983 — Книга любовной лирики «Новые стансы к Августе». 1986 — том эссе «Меньше единицы». 1987 — Сборник «Урания». 1990 — Сборник «Назидание». 1992 — Двухтомное собрание сочинений «Форма времени» 1992/95 — Подготовленные Пушкинским фондом «Сочинения Иосифа Бродского» в пяти томах.

Слайд 19

Своей жизнью и своим литературным трудом Иосиф Бродский проотрицал многие ходячие истины, политические, философские и художнические заблуждения своего времени. Рано осознавший свой поэтический дар и призвание, а также свое высокое значение и предназначение в обществе, он проявил несгибаемую твердость в отстаивании своего права на свободу выражения, с честью вынеся хулу, наказания, притеснение тоталитарного общества.

Слайд 20

Мы незримы будем, чтоб снова в ночь играть, а потом искать в голубом явлении слова ненадежную благодать. До того ли звук осторожен? Для того ли имен драже? Существуем по милости Божьей вопреки словесам ворожей. И светлей неоржавленной стали мимолетный овал волны. Мы вольны различать детали, мы речной тишины полны. Пусть не стали старше и строже и живем на ребре реки, мы покорны милости Божьей крутизне дождей вопреки.

Слайд 21

Распахнутая дверь стены касалась. Плафон качнулся. Но темней вдвойне тому, кто был внизу, все показалось. Была почти полночная пора. Все лампы, фонари - сюда сбежались. Потом луна вошла в квадрат двора, и серебро и желтый свет смешались. Свет засверкал. Намек на сумрак стерт. Но хоть обрушь прожекторов лавину, а свет всегда наполовину мертв, как тот, кто освещен наполовину.

Слайд 22

Дни бегут надо мной, словно тучи над лесом, у него за спиной сбившись стадом белесым. И, застыв над ручьем, без мычанья и звона, налегают плечом на ограду загона. Горизонт на бугре не проронит о бегстве ни слова. И порой на заре - ни клочка от былого. Предъявляя транзит, только вечер вчерашний торопливо скользит над скворечней, над пашней.

Слайд 23

Лети отсюда, белый мотылек. Я жизнь тебе оставил. Это почесть и знак того, что путь твой недалек. Лети быстрей. О ветре позабочусь. Еще я сам дохну тебе вослед. Несись быстрей над голыми садами. Вперед, родной. Последний мой совет: Будь осторожен там, над проводами. Что ж, я тебе препоручил не весть, а некую настойчивую грезу; должно быть, ты одно из тех существ, мелькавших на полях метемпсихоза. Смотри ж, не попади под колесо И птиц минуй движением обманным. И нарисуй пред ней мое лицо в пустом кафе. И в воздухе туманном.

Слайд 24

Дверь хлопнула, и вот они вдвоем стоят уже на улице. И ветер их обхватил. И каждый о своем задумался, чтоб вздрогнуть вслед за этим. Канал, деревья замерли на миг. Холодный вечер быстро покрывался их взглядами, а столик между них той темнотой, в которой оказался. Дверь хлопнула, им вынесли шпагат, по дну и задней стенке пропустили и дверцы обмотали наугад, и вышло, что его перекрестили. Потом его приподняли с трудом. Внутри негромко звякнула посуда. И вот, соединенные крестом, они пошли, должно быть, прочь отсюда. Вдвоем, ни слова вслух не говоря. Они пошли. И тени их мешались. Вперед. От фонаря до фонаря. И оба уменьшались, уменьшались.

Слайд 25

— Что ты делаешь, птичка, на черной ветке, оглядываясь тревожно? Хочешь сказать, что рогатки метки, но жизнь возможна? — Ах нет, когда целятся из рогатки, я не теряюсь. Гораздо страшнее твои догадки; на них я и озираюсь. — Боюсь, тебя привлекает клетка, и даже не золотая. Но лучше петь, сидя на ветке; редко поют, летая. — Неправда! Меня привлекает вечность. Я с ней знакома. Ее первый признак — бесчеловечность. И здесь я — дома.

Слайд 26

Уже дома пустеют до зари, листва -- внизу, и только ветер дует, уже октябрь, читатели мои, приходит время новых поцелуев. Спешат, спешат над нами облака куда-то вдаль, к затихшей непогоде. О чем писать, об этом ли уходе. И новый свет бежит издалека, и нам не миновать его лучей. И, может быть, покажется скучней мое повествование, чем прежде. Но, Боже мой, останемся в надежде, что все же нам удастся преуспеть: вам -- поумнеть, а мне -- не поглупеть.

Слайд 27

К семейному альбому прикоснись движением, похищенным (беда!) у ласточки, нырнувшей за карниз, похитившей твой локон для гнезда. А здесь еще, смотри, заметены метелью придорожные холмы. Дом тучами придавлен до земли, березы без ума от бахромы. Ни ласточек, ни галок, ни сорок. И тут кому-то явно не до них. Мальчишка, атакующий сугроб, беснуется - в отсутствие родных.

Слайд 28

Ступенька за ступенькой, дальше, вниз. В объятия, по крайней мере, мрака. И впрямь темно, куда ни оглянись. Однако же бреду почти без страха. Наверно потому, что здесь, во мне, в моей груди, в завесе крови, хмури, вся до конца, со всем, что есть на дне, та лестница - но лишь в миниатюре. Поэтому твержу, шепчу: иди. Нельзя, я говорю, чтоб кто-то мешкал, пока скрывает выпуклость груди, кто увеличил, кто кого уменьшил. Темно в глазах, вокруг темным-темно. Огонь души в ее слепом полете не виден был бы здесь давным-давно, не будь у нас почти прозрачной плоти.

Слайд 29

Теперь все чаще чувствую усталость, все реже говорю о ней теперь, о, помыслов души моей кустарность, веселая и теплая артель. Каких ты птиц себе изобретаешь, кому их даришь или продаешь, и в современных гнездах обитаешь, и современным голосом поешь? Вернись, душа, и перышко мне вынь! Пускай о славе радио споет нам. Скажи, душа, как выглядела жизнь, как выглядела с птичьего полета? Покуда снег, как из небытия, кружит по незатейливым карнизам, рисуй о смерти, улица моя, а ты, о птица, вскрикивай о жизни. Вот я иду, а где-то ты летишь, уже не слыша сетований наших, вот я живу, а где-то ты кричишь и крыльями взволнованными машешь.

Слайд 30

Сонет к зеркалу Не осуждая позднего раскаянья, Не искажая истины условной, Ты отражаешь авеля и каина, Как будто отражаешь маски клоуна, Как будто все мы -- только гости поздние, Как будто наспех поправляем галстуки, Как будто одинаково -- погостами - Покончим мы, разнообразно алчущие. Ты будешь вновь разглядывать улыбки. И различать за мишурою ценность, Как за щитом самообмана -- нежность...   О, ощути за суетностью цельность И на обычном циферблате -- вечность!

Слайд 31

Ветер оставил лес и взлетел до небес, оттолкнув облака в белизну потолка. И, как смерть холодна, роща стоит одна, без стремленья вослед, без особых примет.

Слайд 32

Разбегаемся все. Только смерть нас одна собирает. Значит, нету разлук. Существует громадная встреча. Значит, кто-то нас вдруг в темноте обнимает за плечи, и полны темноты, и полны темноты и покоя, мы все вместе стоим над холодной блестящей рекою. Как легко нам дышать, оттого, что подобно растенью в чьей-то жизни чужой мы становимся светом и тенью, или больше того — оттого, что мы все потеряем, отбегая навек, мы становимся смертью и раем...

Слайд 33

Это было плаванье сквозь туман. Я сидел в пустом корабельном баре, пил свой кофе, листал роман; было тихо, как на воздушном шаре, и бутылок мерцал неподвижный ряд, не привлекая взгляд. Судно плыло в тумане. Туман был бел. В свою очередь, бывшее также белым судно (см. закон вытесненья тел) в молоко угодившим казалось мелом, и единственной черною вещью был кофе, пока я пил. Моря не было видно. В белесой мгле, спеленавшей со всех нас сторон, абсурдным было думать, что судно идет к земле — если вообще это было судном, а не сгустком тумана, как будто влил кто в молоко белил.

Слайд 34

Ты выпорхнешь, малиновка, из трех малинников, припомнивши в неволе, как в сумерках вторгается в горох ворсистое люпиновое поле. Сквозь сомкнутые вербные усы туда! - где, замирая на мгновенье, бесчисленные капельки росы сбегают по стручкам от столкновенья. Малинник встрепенется, но в залог оставлена догадка, что, возможно, охотник, расставляющий силок, валежником хрустит неосторожно. На деле же - лишь ленточка тропы во мраке извивается, белея. Не слышно ни журчанья, ни стрельбы, не видно ни Стрельца, ни Водолея. Лишь ночь под перевернутым крылом бежит по опрокинувшимся кущам, настойчива, как память о былом - безмолвном, но по-прежнему живущем.

Слайд 35

Что нужно для чуда? Кожух овчара, щепотка сегодня, крупица вчера, и к пригоршне завтра добавь на глазок огрызок пространства и неба кусок. И чудо свершится. Зане чудеса, к земле тяготея, хранят адреса, настолько добраться стремясь до конца, что даже в пустыне находят жильца. А если ты дом покидаешь -- включи звезду на прощанье в четыре свечи, чтоб мир без вещей освещала она, вослед тебе глядя, во все времена.

Слайд 36

Как звезды меркнут понемногу В сиянье солнца золотом, К нам другу друг давал дорогу, Осенним делаясь листом, - И каждый нес свою тревогу В наш без того тревожный дом. Мы всех приветствием встречали, Шли без забот на каждый пир, Одной улыбкой отвечали На бубна звон и рокот лир, - И каждый нес свои печали В наш без того печальный мир. Поэты, рыцари, аскеты, Мудрец-филолог с грудой книг... Вдруг за лампадой - блеск ракеты! За проповедником - шутник! - И каждый нес свои букеты В наш без того большой цветник.

Слайд 37

Ни страны, ни погоста Не хочу выбирать. На Васильевский остров Я приду умирать. Твой фасад темно-синий Я впотьмах не найду, Между выцветших линий На асфальт упаду. И душа, неустанно Поспешая во тьму, Промелькнет под мостами В петроградском дыму. И апрельская морось, Под затылком снежок... И услышу я голос: «До свиданья, дружок!" И увижу две жизни Далеко за рекой, К равнодушной отчизне Прижимаясь щекой. Словно девочки-сестры Из непрожитых лет, Выбегая на остров, Машут мальчику вслед.